Стереотипы 

22. Ссылаясь на свою общую рекомендацию № 35 (2017) о гендерном насилии в отношении женщин, обновляя общую рекомендацию № 19, Комитет рекомендует государству-участнику: […] 

b) пересмотреть Закон о защите женщин от домогательств и насилия и другое соответствующее национальное законодательство, чтобы охватить все формы гендерного насилия и учесть особые потребности обездоленных и маргинализированных групп женщин, включая женщин с инвалидностью, мигранток, женщин, живущих с ВИЧ/СПИДом, лесбиянок, бисексуальных и трансгендерных женщин; […] 

Здоровье 

34. Комитет ссылается на свою общую рекомендацию № 24 (1999) о женщинах и здоровье и рекомендует государству-участнику: […] 

b) декриминализовать постановку в угрозу и передачу ВИЧ/СПИДа при половом контакте между совершеннолетними людьми по обоюдному согласию и отменить статьи 113 Уголовного кодекса, а также статьи 57 и 58 Кодекса об административных правонарушениях; […] 

Брак и семейные отношения 

42. Комитет рекомендует государству-участнику: […] 

b) отменить дискриминационное законодательство, запрещающее женщинам, инфицированным ВИЧ/СПИДом, право на усыновление, опеку и приемное воспитание. 

В январе 2022 года Евразийская Женская сеть по СПИДу в коалиции с Альянсом Общественного Здоровья подала альтернативный отчет о выполнении Республики Узбекистан Конвенции КЛДЖ в отношении женщин, живущих с ВИЧ для 81-ой сессии Комитета ООН по Ликвидации Дискриминации в отношении Женщин, которая прошла в Швейцарии 07 – 25 февраля 2022 года. 

14 февраля 2022 года представительницы ЕЖСС выступили на приватном ланч-брифинге и неформальной встрече с НПО с целью информирования членов и членкинь комитета о наиболее острых потребностях ВИЧ-положительных женщин в Узбекистане, включая вредоносные политики, криминализирующие людей с ВИЧ. 

16 февраля 2022 года после диалога с правительственной делегацией Узбекистане сайт UN Geneva и UN Human Rights Office of the High Commissioner опубликовали новость под названием «Эксперты Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин высоко оценивают принятие Узбекистаном Закона о гражданах и спрашивают об общественных организациях и женщинах, живущих с ВИЧ/СПИД». 

Случаи из теневого отчета: 

Случай 1. Вызов на допрос 

ВИЧ-положительная женщина работает санитаркой в больнице. Позвонили с незнакомого номера и попросили быстро приехать в РОВД. Девушка была в шоковом состоянии. Причину вызова не объяснили. Она приехала. Сотрудник не представился, просто сказал: «Я ответственный за отдел уголовного розыска человек. Недавно я арестовал и посадил в тюрьму гулящую женщину за распространение ВИЧ. Из-за этого я вас вызвал. Предупредить. Говорите правду с кем встречаетесь? До ВИЧ с кем встречалась?». Женщине пришлось рассказывать историю своих сексуальных отношений. После этого сотрудник РОВД взял ее телефон и проверял контакты. Напоследок сказал: «Смотри, предупреждаю тебя!». После стресса от этой никак не задокументированной беседы у женщины ухудшилось здоровье, она впала в депрессию и даже легла на лечение.

Случай 2. Суд над ВИЧ-положительной транс* женщиной 

После необоснованного административного ареста в 15 суток, издевательств и пыток со стороны сотрудников правоохранительных органов, а также угроз в привлечении к уголовной ответственности за занятие проституцией и наркоманией, ВИЧ-положительная транс* женщина подписала на допросах все документы. Впоследствии она была обвинена следователем по части 4 статьи 113, статье 120 (гомомексуализм) УК РУз. Факт передачи ВИЧ другим людям не установлен. Прокурор запрашивал 5 лет 6 месяцев лишения свободы. Женщину поддерживала общественная защитница. Судья вынес приговор: 5 лет 1 месяц ограничения свободы (домашний арест), что правозащитники считают большой победой, на фоне других дел, когда обвиняемые получали реальные сроки по совокупности этих двух статей. 

Случай 4 [1]: Суд над ВИЧ-положительной женщиной за трудовую деятельность 

В 2020 году ВИЧ-положительная женщина была обвинена по части 4 статьи 113 УК. Основанием для возбуждения уголовного дела послужила трудовая деятельность обвиняемой (парикмахер), которая входит в перечень запрещенных работ для ВИЧ-позитивных людей. Следствием установлено и зафиксировано в обвинительном заключении, что обвиняемая не желала поставить своих клиентов/к в опасность заражения. Наоборот, установлено, что она принимала АРВ-терапию и имела неопределяемую вирусную нагрузку; принимала меры исключающие порезы. То есть дело в отношении обвиняемой подлежало прекращению из-за отсутствия состава преступления. Такую позицию использовали адвокат и свидетельница (активистка организации сообщества) для защиты обвиняемой в судебном процессе. Доводы защиты не смогли оправдать женщину, но она избежала реального лишения свободы, — судья вынес приговор о назначении наказания с испытательным сроком на 2 года. 

Справка. 

Уголовный Кодекс Узбекистана предусматривает наказание как за постановку в опасность передачи ВИЧ, так и за передачу ВИЧ: Статья 113. Распространение венерического заболевания или ВИЧ-инфекции/СПИД [2]. 

· Часть 4 — Заведомое поставление в опасность заражения или заражение ВИЧ-инфекцией/СПИД — наказывается лишением свободы от пяти до восьми лет. 

· Преступление признается оконченным даже если по тем или иным причинам инфицирования не произошло. Наступление преступных последствий в виде инфицирования другого человека не влияет на квалификацию преступления по части 4 статьи 113 УК РУз. 

· Добровольное поставление потерпевшим себя в опасность инфицирования ВИЧ не может быть основанием для освобождения от уголовной ответственности лица, знавшего о наличии у него ВИЧ-инфекции/СПИД и поставившего потерпевшего в опасность инфицирования или инфицировавшее его [3]. 

Помимо законов, применяются межведомственные документы, способствующие криминализации ВИЧ и разглашению тайны диагноза ВИЧ-положительных людей в Узбекистане (передача персональных данных): 

· Приказ №54-п от 05.04.2019, принятый республиканским центром СПИДа в целях усиления профилактических мероприятий против распространения ВИЧ-инфекции половым путем, в случаях выявления преступных действий, предусмотренных статьей 113 УК. 

· Постановление Министерства внутренних дел и Министерства здравоохранения Республики Узбекистан №66 от 20.08.2019 «Об утверждении инструкции о порядке сотрудничества органов внутренних дел с медицинскими учреждениями по противодействию распространения заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека среди населения». 

В Узбекистане существуют статьи 57 КоАП «Сокрытие источника заражения венерической болезнью или ВИЧ-инфекцией/СПИД»4 и 58 КоАП «Уклонение больных венерическими заболеваниями или ВИЧ-инфекцией/СПИД от обследования» [5], но они редко применяются органами правопорядка. 

По данным Центра правовой статистики и оперативно-учётной информации МВД РУз о преступлениях, связанных со статьей 113 УК РУз взятых на учет за период 2020 год — 131 уголовное дело, за 9 месяцев 2021 года — 100 уголовных дел [6]. 

В соответствии с действующим законодательством РУз, пациенты имеют право на сохранение информации о состоянии своего здоровья и диагнозе в тайне [7]. Наличие судимости по части 4 статьи 113 делает сохранение ВИЧ-положительного диагноза в тайне невозможным. Именно поэтому международные руководящие принципы по ВИЧ/СПИДу и правам человека рекомендуют не предусматривать специальные составы преступления, а использовать состав общеуголовных преступлений. [8] 

Часть 4 статьи 113 УК РУз квалифицируется как тяжкое преступление, ответственность за которое аналогично ответственности за умышленное тяжкое телесное повреждение при отягчающих обстоятельствах [9]. Ответственность за данное деяние представляется совершенно несоразмерным тяжести деяния; УК РУз и комментарий к нему фактически продолжают рассматривать ВИЧ-инфекцию в качестве тяжелого и смертельно-опасного заболевания, игнорируя тот факт, что ВОЗ признает ВИЧ-инфекцию в качестве поддающегося терапии хронического заболевания.[10] 

В Узбекистане людям, живущим с ВИЧ, запрещено становиться опекунами, попечителями и усыновителями. Такое ограничение предусмотрено перечнем заболеваний, при наличии которых запрещается брать детей на воспитание, утвержденным Министерством Здравоохранения РУз.[11] Данное ограничение является необоснованным и дискриминационным, поскольку людям, живущим с ВИЧ, действующим законодательством не запрещено становиться родителями.

_______________________________________________________

[1] Опыт общественной защиты в суде по криминализации ВИЧ в Узбекистане.

[2] Уголовный Кодекс РУз, Статья 113

[3] Примечание к статье УК, когда лицо освобождается от уголовной ответственности в случае, если другое лицо, поставленное в опасность заражения ВИЧ-инфекцией, было своевременно предупреждено о наличии у первого этой болезни и добровольно согласилось совершить действия, создавшие опасность инфицирования.

[4] КоАП РУз Статья 57 Сокрытие источника заражения венерической болезнью или ВИЧ-инфекцией/ СПИД

[5] Там же

[6] Официальный ответ Центра правовой статистики и оперативно-учётной информации МВД РУз, за №7/9-3192 от 18 октября 2021 года

[7] Статья 24 Закона РУз «Об охране здоровья граждан»

[8] ЮНЭЙДС, УВКПЧ ООН. Международные руководящие принципы по ВИЧ/СПИДу и правам человека.

[9] Часть 2 статьи 104 УК РУз

[10] ВОЗ, ВИЧ/СПИД: Основные факты. 17 июля 2021 года

[11] Документ отсутствует в открытом доступе

Давайте вспомним, как всё это начиналось в Узбекистане.

15 марта 2020 года Правительство Республики Узбекистан объявило о первом случае, выявленного и подтвержденного тестом, заболевания COVID-19  у гражданки Узбекистана, вернувшейся из Франции, некой Н. И тут началось массовое обсуждение и осуждение  первой пациентки с COVID, как в СМИ, так и в обществе. И это при том, что она сама, по своей собственной инициативе, пришла и сдала тест на COVID-19, и настояла на госпитализации. Агрессия, стигма, обвинения во всех бедах настигли ее — первую пациентку с коронавирусом в Узбекистане. И в этот момент я подумала, а что если бы эта женщина знала всё то, что обрушится на неё, интересно, она пошла бы сама в больницу, сдала бы тест на СOVID-19 по собственной инициативе? 

В классической психологии есть техника «переноса», и я хочу примерить эту ситуацию с пациенткой с COVID-19 и на ВИЧ. Проводя параллели, важно понимать, что мышление общества во многом склонно к стигматизации. Этому способствует как и нежелание людей брать ответственность за свою жизнь, так и неосведомлённость и страх, так и возможная безнаказанность таких проявлений.

Оценивая ситуацию по ВИЧ-инфекции в Узбекистане, возникает вопрос: сколько людей сегодня, зная обстановку по распространению ВИЧ в стране, в мире, готовы один-два раза в год пройти анализ на ВИЧ? Мне кажется, очень мало. По моим наблюдениям, это либо люди, проходящие обязательную диспансеризацию, либо это люди, вынужденные по каким-либо обязательным причинам идти на это. Но это не про осознанный выбор каждого человека — знать свой положительный или отрицательный статус ВИЧ. Ведь если идти и сдавать анализ, надо понимать, что результат может быть как положительным, так и отрицательным — для этого и сдают анализы.

Так почему же люди не делают свой осознанный выбор, не проходят тестирование на ВИЧ? Ответ очевиден: высок риск стигмы, отверженность общества, страх узнать, что с тобой что-то не так. И ведь это ещё не все причины отказа от осознанного освидетельствования на ВИЧ: многие осознают и понимают, что при постановке на учёт как ВИЧ-инфицированного, им дадут подписать бумагу, о том что гражданин предупрежден о том, что «он несёт риск заражения других лиц», и ответственность в любом из возможных случаев лежит на нем. Думаю, что это не совсем справедливое распределение ответственности в обществе. И это конечно о криминализации. 

На сегодняшний день уже выросло целое поколение детей, получивших ВИЧ в раннем возрасте, в том числе передача ВИЧ от матери к ребенку — парентеральный путь, и вины детей в этом нет.

Чтобы дожить до совершеннолетия все они принимают АРВТ, то есть их количество вируса в крови приближен к нолю, естественно о передачи ВИЧ не может быть и речи.

Зачастую родители и опекуны приходят и пытаются устроить их личную жизнь в стенах СПИД-центра, и я становлюсь свидетелем и даже невольным участником этих бесед. А почему так, спросите вы?  Дело в том, что, понимая все тонкости 113 статьи УКРУз, родители обеспокоены, не будут ли самостоятельные попытки детей устроить личную жизнь, расценены как «заведомая постановка в риск заражения».

Ко мне пришла Лола (имя изменено) ей 19, ВИЧ у нее (и брата) от мамы, сейчас о ней заботятся бабушка и ее брат, она учится в институте, мусульманка, соблюдающая традиции этой религии, одета в хиджаб. Её однокурсник хочет на ней жениться, готов отправить сватов (местная традиция), но бабушка и брат категорически против, зная что у Лолы ВИЧ, а значит она должна строить отношения только с ВИЧ-позитивным парнем (их мнение). Лола рассказала о своем ВИЧ статусе парню и объяснила все тонкости своей жизни с ВИЧ, его это не смутило, он настроен решительно. Также Лола привела его в СПИД- центр, для разговора с врачом, врачи не охотно идут на такие беседы (по факту она не состоялась), опять же 113 статья, и в результате врачи рекомендуют обезопасить себя отношениями с ВИЧ+ партнёром. Так неужели желание молодых людей построить семью, в частности поведение Лолы можно расценивать как «заведомое » желание подвергнуть риску заражения своего потенциального мужа? Ещё раз обращаю внимание на то, что Лола принимает АРВ-терапию (прим.: здесь и далее — антиретровирусная терапия) и вирусная нагрузка неопределяемая, риск заражения практически отсутствует, но тем не менее статья 113УКРУз распространяется на нее в той же мере.

У человека (абсолютно каждого) есть потребность в нескольких уровнях безопасности: это и потребность знать, что ничего не угрожает его жизни и здоровью, и экономический аспект безопасности, и конечно психологическая безопасность в том числе.

А теперь давайте рассмотрим, как влияет на человека знание о том, что «ты потенциально опасен для общества» и ответственность теперь «только» на нем? Отвечу как психолог: сознательно к этому практически никто не готов. Вырабатывается автоматическая самостигматизация, и вытекающие из нее: аутоагрессия, стыд и вина. Уверенна коллеги подтвердят, что из этих чувствований сложнее адекватно реагировать на что бы то ни было. Отсюда возникает вывод: как метод остановки или замедления распространение ВИЧ (да и любой другой болезни), это малоэффективно.

Люди закрываются, переживают, отказываются от элементарных возможностей, зачастую никак не связанных с распространением ВИЧ, лишь бы не поставить себя в риск распространения информации о своем диагнозе. Именно с этим я связываю поздние обращения за лечением, риск заболевания сопутствующими заболеваниями и смертность от СПИДа. 

При этом я абсолютно  согласна  с тем,  что люди намеренно распространяющие ВИЧ, как любые другие заболевания, должны понести заслуженное наказание, но вопрос стоит в том, чтобы доказывать то, что существовал умысел, что было предпринято для этого, возможно ли было избежать передачи ВИЧ (или другой инфекции) . 

На мой взгляд, чтобы победить распространение ВИЧ, необходим комплексный  подход информирования профессионалов (сотрудников Министерства Внутренних дел РУЗ, врачей, работников соц. служб) и населения о том, что ВИЧ больше не смертельно опасное, а хроническое  заболевание, при своевременном лечении не ведущее к СПИДу, и позволяющее жить долгой, активной, полноценной жизнью — без фактора устрашения; информирование о том что человек принимающий  АРВ-терапию ФАКТически (именно фактически) безопасен (что доказано многочисленными исследования ученых и закреплено в протоколах ВОЗ), так как не имеет возможности передать ВИЧ партнеру или нести угрозу близким, или кому бы то ни было; что ВИЧ давно (не менее 10 лет) является социальным хроническим заболеванием, а не   диагнозом каких-то уязвимых групп и при правильном соблюдении всех правил лечения практически не влияет на образ жизни, выбор партнёра, профессии, возможность получить образование и вести активный образ жизни.

Часто, работая с людьми, которые осознаю все происходящее с ними в контексте хронических заболеваний, я вижу осознанную осторожность и глубокую ответственность за собственную жизнь, за жизнь близких и родных, ответственность в вопросах лечения и возможных (двусторонних) рисков.

Зачастую прорабатывая принятие, и я предлагаю рассмотреть ВИЧ+ как любое другое, нестигматизированное заболевание (гипертония, сахарный диабет, гастрит), и знаете что получается:  человек осознает что это хроническое заболевание,  на данный момент не подающееся излечению, и при этом  подлежит лечению, что ответственность за соблюдение режима лечения на нем/ней и что образ жизни зачастую придется корректировать, но уже нет фактора риска быть отвергнутым обществом, получить клеймо или быть осужденным за диагноз и тогда принятие проходит гораздо проще.

Выходит, что человеку, не так сложно принять всю меру ответственности, насколько тяжело согласиться, быть априори виновным. Размышления об этом не дают мне покоя в контексте ВИЧ, мне хочется, чтобы здоровье человека и его права, всегда соблюдались во всех сферах — физическом/ психологическом/ и других не менее важных вопросах.

Помогает ли криминализация ВИЧ остановить распространение заболевания?

Как показывает практика нет. Люди, знающие и принявшие свой статус, более ответственно подходят к вопросам безопасного поведения, принимают АРТ, пользуются презервативами и избегают контактов, которые могут быть рискованными. Самые частые случаи передачи ВИЧ — это от людей, которые ещё не в знают/не приняли свой диагноз и не принимают АРТ. Не у всех есть доступ к правильной информации о заболевании, возможность мониторить своё здоровье и есть страх узнать диагноз ВИЧ-инфекция. К сожалению, на всё это влияет криминализация ВИЧ.

Почему так происходит?

Вероятность уголовного преследования за заражение ВИЧ переводит человека в категорию потенциальных виновников и к ним не применяется понятие о презумпции невиновности. Даже если человек с ВИЧ+ будет принимать все меры предосторожности, при выявлении ВИЧ у кого-то из его окружения подозрение падет на человека с ВИЧ+ статусом. Кроме того, существуют случаи шантажа от интимных партнёров, хотя они и знают о статусе и угрожают раскрыть его, если что-то пойдет не так. Чаще жертвами шантажа оказываются женщины, их принуждают к близости, вопреки их желанию, а это сексуальное насилие. Чтобы избежать всего вышеперечисленного, людям проще не обследоваться на ВИЧ или не раскрывать свой статус.

Насколько это эффективно?

Настолько минимален эффект, что можно и не считать эффективным. Для того, чтобы бороться с эпидемией ВИЧ, необходимо сделать так, чтобы обследование на ВИЧ стало заботой о своем здоровье, а не способом создать себе проблемы. Чтобы не было нужды скрывать свой ВИЧ+ статус и каждый осознанно выбирал безопасный секс. Антиретровирусная терапия позволяет снизить вирусную нагрузку, сохранить свое здоровье, не бояться передать ВИЧ. Чем больше люди напуганы диагнозом ВИЧ-инфекция и его последствиями, тем меньше мотивации у людей обследоваться. Например, если у вас грипп/гипертония/диабет/йододефицит — вы идёте к врачу, это не стыдно и не унизительно. Обращаться в медучреждения— нормально. Вас никто не осудит, не отвергнет, и вам ничто не угрожает. Самостигматизация ВИЧ+ людей, страх стать потенциальным преступником, не позволяет спокойно пройти тестирование на ВИЧ и раскрыть свой положительный статус даже близким или родственникам.  

Таким образом выделяя ВИЧ как нечто особенное, более опасное, появляется барьер к своевременному выявлению и прекращению распространения.

Выход есть:

Изменить статью 113 УК РУз, определив чёткие критерии того, чтобы ответственность за передачу ВИЧ наступала только в случае умышленной передачи ВИЧ не возбуждать уголовные дела в случаях:

— Если при контакте не было риска передачи ВИЧ (прием АРВ-терапии, использование барьерной контрацепции по согласию сторон и другие методы предосторожности).

— Если подвергающийся риску передачи ВИЧ человек знал о статусе своего партнёра; дал устное и/или письменное согласие на близость, после информирования о ВИЧ+ статусе.

Авторка статьи: София Седых, Узбекистан

Насилие является ключевым фактором риска инфицирования ВИЧ у женщин, в том числе секс-работниц, женщин, употребляющих наркотики, трансгендерных и других женщин. Глобальные и региональные оценки насилия в отношении женщин и связанных с ними последствий для здоровья показывают, что это является значительной проблемой для общественного здравоохранения. Насилие в отношении женщин является нарушением прав человека. По данным ВОЗ, почти треть всех женщин подвергались физическому и/или сексуальному насилию со стороны своих партнеров и почти 40 процентов всех убийств женщин во всем мире совершены их партнерами.
Каждый час 50 молодых женщин по всему миру инфицируются ВИЧ. Риск инфицироваться ВИЧ на 50% выше у женщин, переживших насилие. Установлена тесная связь между подверженностью физическому и эмоциональному насилию со стороны сексуального партнера и наличием ВИЧ-инфекции у женщин.

В 2018 году Генеральный секретарь ООН, на 62-й сессии Комиссии по статусу женщин отметил, что учащаются случаи первичного инфицирования ВИЧ среди девочек-подростков и молодых женщин, проживающих в странах Африки к югу от Сахары и увеличились среди женщин из ключевых групп в Восточной Европе и Центральной Азии.

В 2017 году Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин настоятельно призвал государства-члены повышать профессиональный уровень сотрудников судебных органов, юристов и сотрудников правоохранительных органов в области сексуального и репродуктивного здоровья, включая ВИЧ, с тем чтобы они могли принимать меры в целях предотвращения насилия в отношении женщин и борьбы с ним. Только на протяжении 2017-2018 гг три национальные сети женщин, живущих с ВИЧ — украинская, казахстанская и таджикистанская — подали теневые отчеты в Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин.

Евразийская Женская сеть по СПИДу организует и проводит региональную кампанию «Насилию нет оправдания!» потому что:

• Насилие снижает эффективность ответных мер на эпидемию ВИЧ и СПИД, так как ограничивает доступ к необходимым услугам.
• Насилие в отношении женщин – это нарушение прав человека.
• Женщины, подвергающиеся насилию, входят в группу повышенного риска к инфицированию ВИЧ.
• Женщины, живущие с ВИЧ, и уязвимые к ВИЧ, чаще подвергаются насилию.

Страны, в которых будет проходить кампания: Армения, Беларусь, Грузия, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Россия, Таджикистан, Узбекистан, Украина, Эстония, Латвия.

Даты проведения: 25 ноября – 10 декабря 2018 г.

Язык кампании: английский, русский, национальный.

Задачи кампании:

1. Актуализировать проблемы гендерного насилия в странах региона ВЕЦА и улучшить понимание связи между гендерным равенством, ВИЧ и насилием.
2. Мобилизовать женщин, затронутых эпидемией ВИЧ в регионе ВЕЦА, для усиления ответных мер по предотвращению эпидемии ВИЧ в регионе.
3. Повысить мотивацию женщин и девочек, находящихся в угрозе или переживших насилие, в обращении за помощью и поддержкой.

Центральная идея:
Во всех 12 странах проводится опрос среди женщин, переживших насилие, направленный на сбор и анализ данных относительно того, были ли они осведомлены, куда обращаться за помощью в ситуации насилия, достаточно ли об этом информации в СМИ, или других источниках, где и в какой форме эту информацию удобнее всего получить.
Параллельно отправлены запросы в государственные органы о статистических данных в отношении женщин с ВИЧ и взаимосвязи ВИЧ, насилия и гендера.
Анализ, полученный в результате опроса и статистики, будет представлен отдельно по каждой стране в виде инфографики, и на его основании будут разработаны адвокационные и информационные мероприятия в странах.

Кроме этого, во всех странах-участницах кампании «Насилию нет оправдания!», пройдут пресс-конференции/круглые столы, теле и радиоэфиры. Женщины, живущие с ВИЧ, проведут встречи, на которых будут обсуждаться барьеры, с которыми сталкиваются девушки и молодые женщины, когда обращаются за помощью.

Партнеры кампании: Восточноевропейское и Центральноазиатское объединение людей, живущих с ВИЧ (ВЦО ЛЖВ), Фонд Роберта Карра, Программа развития ООН.

Информационный партнер: платформа  «Минус Вирус».

Следите за нашей страницей в Фейсбуке и сайтом www.ewna.org

Контакты:
Координаторка кампании: Женя Майилян, Армения, zhmayilyan@gmail.com
Коммуникационный менеджер: Алина Ярославская, Украина, linayaroslavska@gmail.com